Читаем без скачивания Добрая история о любви. или нет - Дарья Коханова

– Ты можешь поверить, что это был Лев? – спросила меня Любава, помешивая овсяную кашу в ковшике на газовой плите. Каша для меня, так что я пристально наблюдал за процессом, чтобы моя красавица не задумалась и не спалила её, как в прошлый раз.

– Конечно, я могу в это поверить. Я давно тебе говорил, что он подозрительный. Я, вообще, считаю, что знакомиться людям нужно в кругу друзей или в приличных местах; например, в театре, в библиотеке, в маршрутке. Про маршрутку я пошутил, конечно. А ты этого субъекта где нашла? Правильно, на быстрых свиданиях. Так чего же ты ждала?

– По глазам вижу, что можешь, а я вот не могу поверить. Я же как его увидела, так и забыла, что кроме него есть ещё девять мужчин, с которыми можно познакомиться. У него была такая открытая, добрая улыбка. Такие зубы ровные, белоснежные, как из рекламы зубной пасты. – Любава мечтательно растягивала слова, глядя в потолок, и совершенно забыла про кашу, так что я подтолкнул её носом под локоть. Благо, мне разрешалось сидеть на столе возле плиты. Потому что за птичками охотиться надо, а на окне зимой холодно, так что этот стол по праву мой.

Любава продолжала:

– И вообще, он мне показался таким порядочным и интеллигентным. Когда оказалось, что я ему тоже понравилась, мне пришла sms, что у нас совпали симпатии. Я была так счастлива. И как я могла в нём так ошибаться?! Всего неделю прожили вместе, и такой финал.

А знаешь, что самое интересное? Я даже фамилии его не знаю. Когда следователь начал задавать мне вопросы, выяснилось, что за 2 месяца отношений я не узнала о нём ничего. Я не знаю ни его семьи, ни друзей, ни места работы, ни фамилии, ничего. Машина у него была белая, Хюндай, ну естественно я ни номера, ни модель не помню. В социальных сетях его нет, ни одной его фотографии нет, есть только номер телефона, который, естественно, не отвечает.

Я начала тогда вспоминать, может, он в разговорах упоминал свои любимые места или где учился, работал, жил. Но нет, он был очень осторожен и даже у него в гостях я ни разу не была. Он то говорил что не убрано, то родственники приехали, а потом и вовсе ко мне переехал. Я ещё удивилась, что у него так мало вещей было. Всего одна спортивная сумка. Ну, на неделю как раз хватило.

О чем же мы тогда разговаривали эти два месяца?

– А ты уверена, что вы разговаривали? Насколько я помню, вы всё больше в постели валялись, – заметил я.

Любава зарумянилась и сказала:

– Мы, конечно, немного разговаривали, но всё же. Похоже, что говорили мы только обо мне. Он был удивительно талантливым слушателем. Вот почему мне было с ним всегда так интересно. Мы обсуждали мои интересы, увлечения, впечатления, переживания и воспоминания. Да, он был слишком идеальным, чтобы поверить. Какая же я наивная. Что ты мотаешь головой? Он занимался уборкой, чудесно готовил, за продуктами ходил, стирал и гладил. Я, приходя домой с работы, могла ничего не делать. Я думала, что попала в сказку. Без всякого повода каждый день он дарил цветы и подарки. Точно тебе говорю, так не бывает. Но так хотелось поверить в чудо. Вот и расплатилась за чудо всем, что нажито.

Любава вздохнула, выключила газ и укутала кашу в полотенце. Погладила меня и отправилась звонить маме. Разговор предстоял серьёзный, на повышенных тонах, с упрёками и фразами: «А я тебе говорила!» и «А куда ж ты смотрела?!», а потом с примирительным «Не переживай, ребёнок, я с тобой, всё будет хорошо.»‎

С тех пор, как Любава получила новую работу, я встречаю её у двери, когда она возвращается домой. Мне не терпится рассказать ей, как прошел день. Всю любовь и ласку, которую я раньше получал в течение дня, теперь нужно получить за пару вечерних часов. А она думает, что мне грустно сидеть взаперти одному, и я хочу гулять с другими котами, ловить птиц и ящериц. Птиц бы я ловил, голубей всех бы переловил. Но только не на улице. Я – закоренелый домосед, и этим всё сказано.

Был в моей юности один случай, когда я нагулялся на всю оставшуюся жизнь.

У мамы нас было четверо. Она была, наверняка и сейчас есть, британская прямоухая дымчатая кошечка, маленькая и изящная. И эта дура Марина (мамина хозяйка) свела её с шотландским вислоухим Митей (моим отцом). Почему дура? Потому что всем известно, что британцев и шотландцев скрещивать нельзя – котята рождаются с болезнями позвоночника и лапок. Но Марине хотелось продать котят подороже, вот и понадеялась, что пронесёт. Мы были у мамы первыми котятами, но она оказалась просто замечательной мамой, строгой, но справедливой и ласковой. А когда нам исполнилось три месяца, за моими братьями и сестрой приехали их новые хозяева, и остался я один. Нам с мамой было здорово. Потом приехали и за мной. Молодая пара Света и Денис только поженились и перед тем, как обзаводиться детьми, решили потренироваться на мне. Я стал жить у них. Они были хорошие, играли со мной и разговаривали. Я очень скучал по маме, иногда забывался и начинал её звать и плакать от того, что не могу её найти. И частенько плакал от болей в спине; из-за этих болей совсем не хотел сидеть у хозяев на руках. Они грустили оттого, что я такой крикливый и неручной, но любили меня и хорошо за мной ухаживали. А потом в нашей стране случилась война. Я не знаю всех подробностей, кто чего не поделил и кто на кого напал (у нас дома не было телевизора, и я был лишен возможности смотреть новости). Денис и Света собрались иммигрировать в Австралию, и меня решили забрать с собой. Я в общем-то, был не против; меня повезли к ветеринару делать необходимые прививки. Я уже у ветеринара был однажды и больше никогда не хотел попадать к нему в руки; мужчины меня поймут.

Я испугался и вырвался из рук Светы прямо на пороге клиники. Я долго бежал, пока не закончились силы. А когда остановился, понял, что не знаю, где нахожусь и где мой дом, и где Света и Денис, и даже тот ужасный доктор. Тогда мне было полгода; на дворе стоял ноябрь, и я уже начал замерзать. Я совсем ничего не знал о жизни на улице и не представлял себе, как дальше быть.

Две недели я прожил в подъезде под лестницей. Добрые люди меня подкармливали и даже подарили старую куртку, чтобы я не спал на голом бетонном полу. Не хочу вдаваться в подробности этих ужасных дней. Скажу только, что с голубями у меня взаимная неприязнь именно с тех времён.

Однажды ко мне подошла девушка, положила творог. Я сначала отнесся к ней с опаской. Слышал я истории о том, как бездомным животным с едой отраву дают. Пригляделся, вроде глаза у девушки добрые; у меня в животе заурчало. Была не была, со всех лап бросился к угощению. Когда я покушал, она (её звали Женя) меня сфотографировала на телефон. Как я потом узнал, Женя была волонтёром. Она рассказала обо мне в социальных сетях. В тот же день она разместила пост обо мне Вконтакте, его увидела Любава и связалась с Женей. Вечером они прочесали окрестности в поисках несчастного котёнка, которого никто не любит. Нашли они меня за очень стыдным занятием для такого благородного господина, как я. Моя голодная персона копалась в мусорном баке. Любава меня сразу как увидела, так и назвала Добрыней (это намного лучше, чем быть Тимошкой, как меня звали Света с Денисом), и я сразу стал отзываться на это имя. Мы с Любавой поехали на осмотр к ветеринару (я уже даже не пытался убегать), а затем в мой новый дом. Всю дорогу в машине я рассказывал, как же я рад, что она забрала меня с улицы и что больше ни одной моей лапы не будет за порогом. Она поняла. С тех пор я живу в нашей двушке с балконом, и даже ветеринар на ежегодные прививки сам ко мне приезжает. Вот почему я всех гостей встречаю, забившись в угол под диваном – никогда не знаешь, кто из них ветеринар.

Ну всё, заболтался я тут с вами, у меня же куча дел ещё: лапка нелизанная, глазки неумытые, каша нееденная, диван нелёжаный, туалет не… хм, в общем, мне пора. Если хотите, идите на кухню, гляньте, что там Любава делает.

* * *

Подумать только, ещё каких-то четыре месяца назад со мной не могло бы произойти ничего подобного. Тогда я целыми днями сидела дома, уже не различая, где я работаю, а где отдыхаю. Так что грабители смогли бы осуществить задуманное только в моём присутствии, а в процессе я бы заговорила их до смерти. Острый дефицит общения давал о себе знать. Если я выбиралась за пределы своей квартиры и встречала кого-то из знакомых, на них обрушивался весь накопленный десятитысячный запас слов за день. Заработки были не постоянными, а нагрузки – неподъёмными. Бывало, что можно целый день провести в поисках заказа; усталость и напряжение как от полноценного рабочего дня, а дохода – нуль. Однажды в сумрачном состоянии от бесполезных поисков заказов я собралась и отправилась в ближайший супермаркет за утешительными спасительными французскими трюфелями. Далеко недешевое удовольствие, но я умудряюсь растягивать одну коробочку почти на месяц. Один – два трюфеля в день действуют, как волшебная таблетка счастья. Пока блуждала по супермаркету (в котором опять перестановка) в поисках заветных шоколадных наркотиков, встретила своего одноклассника Никиту. Я бы мимо прошла, не узнала. А он меня узнал, что меня огорчило, ведь выглядела я сегодня, мягко говоря, неважно.